Орёл. Музей Лескова. Литературная стезя — 80-е и 90-е
Продолжение, предыдущая часть — https://cand-orel.livejournal.com/1485945.html
По побуждению и результатам посещения музея Лескова в Орле...
В 1880-х годах изменилось отношение Н. С. Лескова к церкви. В 1883 году в письме Л. И. Веселитской о «Соборянах» он писал: Теперь я не стал бы их писать, но я охотно написал бы «Записки расстриги»… Клятвы разрешать; ножи благословлять; отъём через силу освящать; браки разводить; детей закрепощать; выдавать тайны; держать языческий обычай пожирания тела и крови; прощать обиды, сделанные другому; оказывать протекции у Создателя или проклинать и делать ещё тысячи пошлостей и подлостей, фальсифицируя все заповеди и просьбы «повешенного на кресте праведника», — вот что я хотел бы показать людям… Но это небось называется «толстовство», а то, нимало не сходное с учением Христа, называется «православие»… Я не спорю, когда его называют этим именем, но оно не христианство.
На отношении Лескова к церкви сказалось влияние Льва Толстого, с которым он сблизился в конце 1880-х годов. «Я всегда с ним в согласии и на земле нет никого, кто мне был бы дороже его. Меня никогда не смущает то, чего я с ним не могу разделять: мне дорого его общее, так сказать, господствующее настроение его души и страшное проникновение его ума», — писал Лесков о Толстом в одном из писем В. Г. Черткову.
Возможно, самым заметным антицерковным произведением Лескова стала повесть «Полунощники», завершённая осенью 1890 года и напечатанная в двух последних номерах журнала «Вестник Европы» за 1891 год. Автору пришлось преодолеть немалые трудности, прежде чем его работа увидела свет. «Повесть свою буду держать в столе. Её, по нынешним временам, верно, никто и печатать не станет», — писал Н. С. Лесков Л. Н. Толстому 8 января 1891 года.
Основная сюжетная линия повести «Полунощники» — духовно-нравственное развитие дочери фабриканта Клавдиньки Степеневой, повлёкшее за собой также и смену нравственных ценностей членов её семьи. В письме к Б. М. Бубнову (пасынку) от 5 ноября 1891 года Лесков указал, что прототипом Клавдиньки явилась племянница Саввы Морозова, красавица «с 57 миллионами состояния». «Я с неё кое-что зачертил в „Полунощниках“, — писал Лесков Б. М. Бубнову, — но в ней неиссякаемый кладезь для восторгов поэта. Она на днях приезжала сюда просить, чтобы ей позволили раздать миллион голодным, но непосредственно — без попов и чиновников. Говорят, будто ей отказали». В значительной своей части повесть критически освещает деятельность реального исторического лица — Иоанна Кронштадтского. А. Л. Волынский в книге «Н. С. Лесков» (СПб. 1923) сообщал, что автор «Полунощников» посещал Кронштадт и ту «ажидацию», где собирались верующие в чудеса Иоанна Кронштадтского. В кульминации повести Лесков «сталкивает» Клавдиньку и этого священника, приглашенного «отмолить» богатую девушку от глупых, по мнению матери, заблуждений (отказ от употребления мяса, небрежение обрядовой стороной религии, самостоятельный труд и заработки и т. п.), и выводит свою героиню победителем. Разговор их заканчивается словами девушки: «Пренебрегите нами, у нас всего есть больше, чем нужно; спешите скорее к людям бедственным».
Повесть «Полунощники» получила сочувственную оценку в журналах «Русская мысль» и «Северный вестник». Критик «Русской мысли» отметил высокую правдивость повести, граничащую с точностью документа. А. Л. Волынский дал весьма высокую оценку художественному таланту Лескова: «В современной текущей литературе г. Лесков (если не считать Толстого) в отношении художественном едва ли не самая крупная величина» («Северный вестник», 1892, № 1). «Полунощников» он характеризует как «превосходный, чрезвычайно оригинальный рассказ», в котором писателю удалось дать «выпуклые образы» и добиться «отчетливости рисунка».
Но критики неодобрительно отозвались о языке повести. А. Волынский при общей высоко положительной оценке Лескова и его повести нашел необходимым указать на «чрезмерную деланность языка» «Полунощников». О «чрезмерном обилии придуманных и исковерканных слов, местами нанизанных в одну фразу» говорит критик «Русской мысли». Отрицательно отозвался о языке повести журнал «Русское богатство». В январской книжке 1892 года в статье А. А. Слепцова говорилось, что «невероятно причудливый, исковерканный язык… претит читателю» («Литература 1891 года». — «Русское богатство», 1892, № 1).
Скандал вызвал и очерк Н. С. Лескова «Поповская чехарда и приходская прихоть» (1883). Высмеиванию пороков священнослужителей был посвящён предполагавшийся цикл очерков и рассказов «Заметки неизвестного» (1884), но работа над ним была прекращена под давлением цензуры. Более того, за эти произведения Н. С. Лесков был уволен из Министерства народного просвещения. Писатель вновь оказался в духовной изоляции: «правые» теперь видели в нём опасного радикала. Литературовед Б. Я. Бухштаб отметил, что в то же время «либералы становятся особенно трусливы, — и те, кто прежде трактовал Лескова как писателя реакционного, теперь боятся печатать его произведения из-за их политической резкости».
Материальное положение Лескова было поправлено изданием в 1889—1890 годах десятитомного собрания его сочинений (позже были добавлены 11-й том и посмертно — 12-й). Издание было быстро распродано и принесло писателю значительный гонорар. Но именно с этим успехом был связан его первый сердечный приступ, случившийся на лестнице типографии, когда стало известно, что шестой том собрания (содержавший в себе произведения на церковные темы) задержан цензурой (впоследствии он был издательством переформирован).
В 1890-х годах Лесков в своём творчестве стал ещё более резко публицистичен, чем прежде: его рассказы и повести в последние годы жизни носили остро сатирический характер. Сам писатель о своих произведениях того времени говорил: Мои последние произведения о русском обществе весьма жестоки. «Загон», «Зимний день», «Дама и фефела»… Эти вещи не нравятся публике за цинизм и прямоту. Да я и не хочу нравиться публике. Пусть она хоть давится моими рассказами, да читает. Я знаю, чем понравиться ей, но я не хочу нравиться. Я хочу бичевать её и мучить.
Печатание в журнале «Русская мысль» романа «Чёртовы куклы», прототипами двух главных героев которого были Николай I и художник Карл Брюллов, было приостановлено цензурой. Не смог опубликовать Лесков и повесть «Заячий ремиз» — ни в «Русской мысли», ни в «Вестнике Европы»: она была напечатана лишь после 1917 года. Ни одно крупное позднее произведение писателя (включая произведения о «человеке без направления», такие как роман «Соколий перелёт») не было опубликовано полностью: отвергнутые цензурой главы вышли в свет уже после революции. Публикация собственных сочинений для Лескова всегда была трудным делом, а в последние годы жизни превратилась в непрестанную муку. Рассказ «Юдоль» о голоде в России в 1840 году был впервые опубликован в журнале Книжки «Недели» 1892 году.
Умер Николай Семёнович Лесков 21 февраля [5 марта] 1895 года в Петербурге от очередного приступа астмы, мучившей его последние пять лет жизни. Похоронен на Волковском кладбище в Санкт-Петербурге.
Продолжение следует...
